Альфред Бестер. Ад - это вечность -
85 >
вдвоем. Он долго шарил в медицинском шкафчике, пока не достал бритву:
шесть дюймов острейший закаленной стали. Дрожащей рукой он чиркнул лезвием
себе по горлу...
Мгновенно он захлебнулся фонтаном крови, перехватило дыхание. Он
сложился пополам от боли, рефлекторно кашляя, дыхание со свистом
вырывалось из разреза в гортани. Пил скорчился на кафельном полу, кровь
била фонтаном при каждом ударе сердца и залила его всего. Однако, он
лежал, трижды убитый, и не терял сознания. Жизнь вцепилась в него с той же
неослабевающей силой, с какой он прежде цеплялся за жизнь.
Наконец, он с трудом поднялся, не осмеливаясь взглянуть на себя в
зеркало. Кровь, что еще оставалась в нем, начала свертываться. И в то же
время, он мог дышать. Тяжело дыша, весь покалеченный, Пил проковылял в
спальню, пошарил в тумбочке Сидры и достал револьвер. Со всей оставшейся
силой он прижал его дуло к груди и трижды выстрелил в сердце. Пули
отшвырнули его к стене с ужасными дырами в груди, сердце перестало биться,
но он все еще жил.
Это тело, обрывочно подумал он, жизнь цепляется за тело. До тех пор,
пока тело - простая раковина - будет достаточным, чтобы содержать искру...
До тех пор жизнь не уйдет. Она владеет мной, эта жизнь. Но есть ответ... Я
еще в достаточной степени инженер, чтобы найти решение...
Полное разрушение. Разбить тело на части... на куски - тысячи,
миллионы кусочков, - и оно перестанет быть чашей, содержащей его такую
упорную жизнь. Взрыв. Да! В доме никого нет. В доме ничего нет, кроме
инженерной смекалки. Да! Тогда как, с помощью чего? Он совершенно обезумел
и пришедшая ему идея тоже была безумной.
Он проковылял в свой кабинет и достал из ящика стола колоду моющихся
игральных карт. Он долго резал их ножницами на крохотные кусочки, пока не