Альфред Бестер. Ад - это вечность -
7 >
- Понятия не имею...
- А я имею. Все. И все написаны не им. Богатство на чужих талантах...
О, у нас великолепно отвратительная судьба, Диг. Единственное, чем мы
можем гордиться, единственное, чем отличаемся от миллионов алчных
морализаторствующих идиотов, так это тем, что именно мы унаследуем Землю.
Поэтому мы остаемся счастливым семейством обоюдной ненависти.
- Я бы назвал это обоюдным восхищением, - пробормотал Финчли, вежливо
поклонился и прошел к занавесу, еще больше похожий на пугало, несмотря на
черный вечерний костюм. Он был очень высокий - шесть футов три дюйма - и
тощий. Тонкие руки и ноги выглядели, как кривые, скрепленным болтами
прутья, а грубое плоское лицо казалось нарисованным на одутловатой
подушке.
Финчли задернул за собой занавес. Через секунду после его
исчезновения послышался шепот и свет потускнел. В просторном, низком
помещении не было больше ни звука, кроме шумного дыхания леди Саттон.
Валявшийся в глубоком кресле Пил был неподвижен и невидим, кроме безвольно
разбросанных ног.
Откуда-то из бесконечного далека пришла легкая, почти неощутимая
вибрация. Она казалась зловещим напоминанием об Аде, заполонившем Англию и
царившем в сотнях футов над их головами. Затем вибрация стала нарастать и
постепенно разбухла в глубочайшие тона органа, пробежавшие по спине
холодком.
Леди Саттон тихонько хихикнула.
- Не ожидала, - сказала она. - Это действительно жутко, Сидра.
Мрачная музыка потрясла ее, наполнила убежище холодными раскатами.
Занавес медленно раздвинулся, открыв Кристиана Браффа, одетого в черное.
Лицо его было отвратительной, искаженной маской, красной и
пурпурно-голубой, резко контрастирующей с белыми, как у альбиноса,