Альфред Бестер. Ад - это вечность -
20 >
Пока Финчли сидел и пялился на них, восхищаясь деянием своих рук, они
запели в тихий унисон:
- Слава Богу, слава Господу Финчли, Всевышнему... Слава Господу
Финчли...
Финчли сидел, смотрел и постепенно все словно искажалось у него на
глазах, и ему показалось, что все это скорее кафедра ада, нежели неба.
Колонны мерзко скручивались у вершины и основания, и по мере того, как зал
уходил в дымку расстояния, он казался наполненный тенями, пляшущими и
гримасничающими.
И совсем вдалеке среди колонн его изумили маленькие сценки. Даже во
время пения ангелы строили сияющие голубые глазки херувимам. А за
колоннами он увидел крылатое существо, потянувшееся и похотливо обнявшее
белокурую ангелицу.
С воплем отчаяния Финчли поднял руку, и снова его окутала тьма.
- Это уж слишком, - сказал он, - для Царствия Небесного...
Дрейфуя в пустоте, он задумался над другим невыразимым периодом,
борясь с самой обширной художественной проблемой, какую когда-либо
атаковал.
Вплоть до настоящей минуты, подумал Финчли с пробежавшим по спине
ужасом, я был просто игроком, чувствующим свою силу... знающим, так
сказать, путь художника с пастелью и бумагой... Детские игрушки! Сейчас
настало время браться за настоящую работу.
Торжественно, как, он считал, подобает богу, Финчли вел трудное
совещание с собой в пространстве.
Что, спросил он себя, являлось творцом в прошлом?
Это можно назвать природой.
Отлично, назовем его природой.
Ну, а какие объекты сотворила природа?
Гм... природа никогда не была художником. Природа просто слепо
экспериментировала. Следовательно, красота была побочным продуктом.
Разницей между...
Разницей, прервал он себя, между старой природой и новым богом Финчли