Альфред Бестер, Роджер Желязны. Психолавка -
63 >
прежде... никогда..."
"Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Не двигайся. Подожди".
И я умолк.
А потом вдруг понял, что вокруг делается черт знает что: выли
предупредительные сирены, слышались тяжелые взрывы, громы и молнии... В
здании гостиницы хлопали двери, слышался топот ног, и все ближе и ближе к
нам раздавался скрипучий голос: "Воздушная тревога, дамы и господа!
Воздушная тревога! Самое глубокое бомбоубежище, если пожелаете, на станции
подземки Саут-Кен".
Наконец этот глашатай достиг нашего номера и двинулся дальше. Мы не
обратили на его призывы внимания: то, чего мы оба так страстно желали,
находилось здесь. Кончик осторожного язычка Глории медленно обследовал мои
глаза, уши, лицо, рот... Ее гибкое тело словно ходило волнами, а гладкая
блестящая кожа была как шелковая. Лепестки того алого цветка снова
задрожали, легонько покалывая меня, заманивая обратно, возбуждая желание и
давая силы... И на этот раз мне показалось, что наступило вечное
блаженство...
Когда же наконец мы расцепили объятия, то шепотом пожелали друг другу
спокойной ночи, уютно угнездились в теплой постели и крепко уснули.
Проснувшись, мы сперва решили, что неплохо было бы снова заняться
любовью, но тут зазвучал сигнал отбоя, напоминая нам, зачем, собственно, мы
оказались в Лондоне 1944 года. Мы посмеялись, пожали плечами и стали
собираться с мыслями, намереваясь непременно отыскать того шалуна, который
послал столь нелепый призыв о помощи. Я полагал, что все дело в странно
образованной мышке с драгоценной тиарой на голове и явно развитым чувством
юмора. А Глория -- что это один из тех шутников, которые способны написать
молитву на булавочной головке. И она оказалась права.
Такси в такую рань мы, разумеется, поймать не смогли и пошли пешком --