Альфред Бестер, Роджер Желязны. Психолавка -
28 >
Людвига ван Бетховена (1770--1827) влетел в лавку и сердито загремел на
чистейшем немецком.
Боже мой!
-- Моя не говорить по-немецки, -- промямлил я, как полный кретин. --
Пусть твоя лучше говорить по-английски.
Бетховен смерил меня сердитым взглядом, подбежал к клавикордам и ударил
по клавишам, взяв аккорды сразу в трех октавах, -- возможно, это как-то
помогло ему прийти в себя, потому что он прорычал уже спокойнее:
-- Dot verdammt Shakespeare. Его schatten призрак гонялся за мной und
задал mir schoene прекрасную инспирацию. Это же... ist dein Пятая.
С-с-соль-соль-соль-ми бемоль... Fuenste. А здесь ф-ф-фа-фа-фа-ре... И все в
до-миноре! Wunder-schoen!
-- И это ваша Пятая? Пятая симфония?
-- Ja! Ja! Fuenste symphonie. Я слушал этого духа, ожидая продолжения,
желая komponieren, сочинять, und неожиданно проклятый schatten переменил мою
инспирацию.
-- Как?!
-- Никакой Пятой симфонии до-минор! Этот verdammt призрак Шекспира стал
напевать мне вполголоса минорные терции, квинты... Блюзо-вый интервал!
Синкопы! Mit synkopieren! Неслыханно! Auslaendish! Verrueckt! Symphonie in
Blau!
В общем, полный гевальт!
-- Он вгрызался в ваши алмазные кирпичи снаружи, -- сообщил я им, -- а
когда я весьма бегло, надо сказать, осведомился на суахили, что ему угодно,
он упал замертво.
-- Возможно, не смог вынести твоего акцента, -- усмехнулся Адам,
осматривая тело. -- По-моему, это вообще никто. Настоящий Джон Доу!' У него
хоть какие-нибудь документы есть?
-- Я как-то не искал. Просто оттащил труп подальше, с глаз долой, и
стал ждать вашего пришествия на землю.
-- Проверь-ка ему карманы, нянюшка. Тип, который способен жевать
