Бомарше. Преступная мать, или второй Тратюф -
36 >
руках. Вы еще будете счастливы. Г р а ф и н я. Можно ли быть счастливой, когда душу томит раскаяние? Б е ж е а р с. Ваш супруг вовсе не избегает Леона, -- тайна рождения вашего сына ему не известна. Г р а ф и н я (живо). Господин Бежеарс! Б е ж е а р с. Причиною же душевных движений, которые вы принимаете за ненависть, является то, что у него самого не чиста совесть. О, сейчас я сниму с души вашей тяжесть! Г р а ф и н я (с чувством). Дорогой господин Бежеарс! Б е ж е а р с. Но только схороните навеки в успокоенном сердце вашем то чрезвычайной важности сообщение, которое вам предстоит от меня услышать. Ваша тайна -- это рождение Леона, его тайна -- это рождение Флорестины. (Понизив голос.) Он ее опекун и... отец. Г р а ф и н я (молитвенно складывает руки). Боже всемогущий, ты сжалился надо мной! Б е ж е а р с. Представляете себе, каков был его ужас, когда он увидел, что эти дети любят друг друга? Он не мог открыть свою тайну и вместе с тем не мог допустить, чтобы следствием его молчания явилась их взаимная склонность, -- вот почему он сделался так мрачен, так не похож на себя. Удалить же сына он задумал единственно в надежде на то, что разлука и служение на рыцарском поприще, может статься, заставят Леона забыть эту несчастную любовь, благословить которую граф не в состоянии. Г р а ф и н я (на коленях, горячо молится). О вечный источник щедрот! Господь мой! Ты сделал так, что я могу хотя бы частично искупить тот невольный грех, который я совершила по вине безумца! Теперь и мне есть что простить мужу, честь которого я запятнала! О граф Альмавива! Мое иссохшее сердце, наглухо закрывшееся после двадцатилетних страданий, ныне вновь открывается для тебя! Флорестина -- твоя дочь: она стала мне так же дорога, как если бы я сама произвела ее на свет. Простим