Бомарше. Севильский цирюльник -
39 >
я раскаиваюсь, я буду думать, что вы не хотите сделать мне приятное. Г р а ф (тихо Бартоло). Я вам советую не противоречить ей. Б а р т о л о. Ну, как хочешь, моя ненаглядная. В угоду тебе я даже буду присутствовать на уроке. Р о з и н а. Не стоит, сударь. Ведь вы же не охотник до музыки. Б а р т о л о. Уверяю тебя, что сегодня я буду слушать с наслаждением. Р о з и н а (тихо графу). Что за мученье! Г р а ф (берет с пюпитра ноты). Вы это желаете петь, сударыня? Р о з и н а. Да, это премилый отрывок из "Тщетной предосторожности". Б а р т о л о. Опять "Тщетная предосторожность"! Г р а ф. Это последняя новинка. Картина весны, и при этом довольно яркая. Попробуйте, сударыня... Р о з и н а (глядя на графа). С большим удовольствием. Я люблю весну, это юность природы. С концом зимы сердце становится как-то особенно чувствительным. Его можно сравнить с невольником: долгие годы проведя в заточении, невольник с неизведанной силой ощущает прелесть возвращенной ему свободы. Б а р т о л о (тихо графу). Вечно в голове какие-то бредни. Г р а ф (тихо). Понимаете, что за ними кроется? Б а р т о л о. Как не понять! (Садится в кресло, где сидела Розина.) Розина (поет). Когда, и светла и ясна, На бархат зеленого луга, В долину вернулась весна, Влюбленных подруга -- Она озарила кругом Своим животворным огнем Цветы на лугах, Цветы у влюбленных в сердцах; В сияющий день Со всех деревень За стадом сбирается стадо, Простору весеннему радо. Столпились... бегут... разбрелись... Ягнятам привольно на травке пастись! Кругом все цветет, Все буйно растет, Все сладкий струит аромат. Резвых ягнят Верные псы сторожат. Но цветы не милы для Линдора, Не влечет его сердца весна: Младая пастушка одна -- Отрада влюбленного взора!