Фридрих Ницше. Несвоевременные размышления: "Шопенгауэр как воспитатель" -
15 >
самом деле проблема жизни; подавляющим и мучительным образом произведение
будет действовать на нас только, когда полумыслитель и полухудожник
распространит вокруг него чад своего бессилия; тогда как человек не может
пережить ничего лучшего и более радостного, чем близость к одному из тех
победителей, которые, познав глубочайшее, должны полюбить самую основу
жизни, и, будучи мудрецами, в конце пути приходят к красоте. Они
действительно говорят, а не заикаются и не болтают вслед за другими; они
действительно движутся и живут, и не в тех жутких масках, в которых
обыкновенно живут люди. Поэтому в их присутствии мы действительно чувствуем
себя человечно и естественно и готовы воскликнуть вместе с Гете: "Какая
роскошная, драгоценная вещь - живое! Как приноровлено оно к своему
состоянию, как истинно, как реально!"
Я изображаю здесь только первое, как бы физиологическое впечатление,
которое произвел на меня Шопенгауэр. то волшебное излияние сокровеннейшей
силы одного творения природы на другое, которое совершается при первом и
самом слабом прикосновении; и когда я задним числом анализирую это
впечатление, я нахожу в нем соединение трех элементов: впечатления его
честности, его веселости и его постоянства. Он честен, потому что говорит и
пишет с самим собой и для себя самого, он весел, потому что мыслью одолел
тягчайшее, и постоянен, потому что должен быть таковым. Его сила, подобно
пламени при затишьи, поднимается легко и прямо вверх, без колебаний, без
дрожи, без волнения. При всех обстоятельствах он находит свой путь, так что
мы даже не замечаем, что он искал его; он подвигается так быстро и уверенно,
так неизбежно, как будто повинуется закону тяготения. И кто раз