Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
82 >
категорический императив", всегда еще можно спросить: что говорит такое
утверждение о том, кто его высказывает? Есть морали, назначение которых -
оправдывать их создателя перед другими; назначение одних моралей -
успокаивать его и возбуждать в нем чувство внутреннего довольства собою;
другими - он хочет пригвоздить самого себя к кресту и смирить себя; третьими
- мстить, при помощи четвертых - скрыться, при помощи еще других -
преобразиться и вознестись на недосягаемую высоту. Одна мораль служит ее
создателю для того, чтобы забывать, другая - чтобы заставить забыть о себе
или о какой-нибудь стороне своей натуры; один моралист хотел бы испытать на
человечестве мощь и творческие причуды; какой-нибудь другой, быть может,
именно Кант, дает понять своей моралью следующее: "во мне достойно уважения
то, что я могу повиноваться, - и у вас должно быть не иначе, чем у меня!" -
словом, морали являются также лишь жестикуляцией аффектов.
188
Всякая мораль в противоположность к laisser aller есть своего рода
тирания по отношению к "природе", а также и к "разуму" - но это ещё не
возражение против неё, ибо декретировать, что всякая тирания и всякое
неразумие непозволительны, пришлось бы ведь опять-таки, исходя из
какой-нибудь морали. Существенно и бесценно в каждой морали то, что она
является долгим гнётом: чтобы понять стоицизм, или Пор-Рояль, или
пуританизм, стоит только вспомнить о том гнёте, под влиянием которого до сих
пор всякий язык достигал силы и свободы, - о метрическом гнёте, о тирании
рифмы и ритма. Сколько трудов задавали себе поэты и ораторы всех народов! -
не исключая и некоторых нынешних прозаиков, в слухе которых живёт
непреклонная совесть, - "ради глупости", как говорят остолопы-утилитаристы,