Фридрих Ницше. По ту сторону добра и зла -
37 >
маленьких людей пристаёт к ним. Там, где толпа ест и пьёт, даже где она
поклоняется, - там обыкновенно воняет. Не нужно ходить в церкви, если хочешь
дышать чистым воздухом. -
31
Мы чтим и презираем в юные годы еще без того искусства оттенять наши
чувства, которое составляет лучшее приобретение жизни, и нам по
справедливости приходится потом жестоко платиться за то, что мы таким
образом набрасывались на людей и на вещи с безусловным утверждением и
отрицанием. Все устроено так, что самый худший из вкусов, вкус к
безусловному, подвергается жестокому одурачиванию и злоупотреблению, пока
человек не научится вкладывать в свои чувства некоторую толику искусства, а
еще лучше, пока он не рискнет произвести опыт с искусственным, как и делают
настоящие артисты жизни. Гнев и благоговение, два элемента, подобающие
юности, кажется, не могут успокоиться до тех пор, пока не исказят людей и
вещи до такой степени, что будут в состоянии излиться на них: юность есть
сама по себе уже нечто искажающее и вводящее в обман. Позже, когда юная
душа, измученная сплошным рядом разочарований, наконец становится
недоверчивой к самой себе, все еще пылкая и дикая даже в своем недоверии и
угрызениях совести, - как негодует она тогда на себя, как нетерпеливо она
себя терзает, как мстит она за свое долгое самоослепление, словно то была
добровольная слепота! В этом переходном состоянии мы наказываем сами себя
недоверием к своему чувству, мы истязаем наше вдохновение сомнением, мы даже
чувствуем уже в чистой совести некую опасность, как бы самозаволакивание и
утомление более тонкой честности, и прежде всего мы становимся противниками,
принципиальными противниками "юности". - Но проходит десяток лет, и мы