Фридрих Ницше. Странник и его тень -
24 >
ее в связь с прошлым, иначе приходится грешить против логики. Вы, люди
свободной воли, выводите необходимое заключение из вашего учения о
"свободной воле" и смело провозглашайте, что "никакой поступок не имеет
прошлого".
29
Зависть и ее более благородный брат. - Там, где равенство действительно
проникло в жизнь и прочно установилось, возникает наклонность, считающаяся
безнравственной и в первобытном состоянии едва ли даже мыслимая, именно -
зависть; завистливый человек чувствителен ко всякому возвышению другого над
общим уровнем и желает или низвести его, или самому подняться до этого
уровня. Из этого вытекают два различных образа действия, которые Гесиод
называл злой и доброй Эридой. При равенстве является также и негодование на
то, что одному живется хуже, чем он того заслуживает по принципу равенства,
другому - лучше, чем следовало бы по тому же принципу: это аффекты более
благородных натур. В вещах, не зависящих от произвола человека, эти более
благородные личности, замечая недостаток справедливости, требуют, чтобы
равенство, признаваемое людьми, признавалось бы также природой и случаем, и
негодуют на то, что у равных неравная судьба.
30
Зависть богов. - "Зависть богов" возникает, когда человек, ниже ценимый
в каком-нибудь отношении, или сам становится в уровень с высшим (подобно
Аяксу), или выдвигается волею судьбы (как Ниобея в качестве чрезмерно
благословенной матери). Внутри общественного классового порядка эта зависть
требует, чтобы ничьи заслуги не были выше его общественного положения, а
главное, чтобы сознание собственных заслуг не заходило за эти пределы.
"Зависть богов" часто испытывает на себе победоносный генерал, как и ученик,
создавший великое произведение.
31