Соломон Волков. Диалоги с Иосифом Бродским -
27 >
все вбирается и абсорбируется с большой жадностью и с большой
интенсивностью. И абсолютно на все, что с тобой происходит, взираешь с
невероятным интересом, как будто это происходит в первый раз.
СВ: В этом возрасте все и происходит в первый раз!
ИБ: И да, и нет. Об этом говорить довольно интересно. Потому что
я и теперь считаю, что не всякий опыт полезен и занимателен. Например,
проработаешь где-нибудь неделю - и все уже знаешь. Вообще-то в жизни нет
ничего плохого, единственно что в ней плохо - это предсказуемость, по-моему.
СВ: Значит, для вас предсказуемость - это не добро, а, скорее,
зло?
ИБ: Да. И когда я в какой-либо жизненной ситуации начинал
чувствовать эту предсказуемость, то всегда от нее уходил. Так что пословица
"повторенье - мать ученья" не для меня. Если только это не то повторенье, о
котором говорил, по-моему, Лихтенберг. Его мысль звучала приблизительно так:
"Одно дело, когда веришь в Бога, а другое дело - когда веришь в Него опять".
То есть когда приходишь к Богу после опыта неверия, то это совсем другая
история, другая вера. Об этом, кстати, говорил и Кьеркегор: простите меня,
Соломон, за все эти иностранные имена. При всем при этом - повторение,
конечно, может быть замечательной вещью. И ты в конце концов привыкаешь к
какой-то предсказуемости.
СВ: Вы как-то раз говорили мне, что предсказуемость - это одно
из главных условий поэтического творчества...
ИБ: Конечно. Все эти повторения, рефрены...
СВ: Нет, речь шла не о поэтике, но о психологическом ощущении.
Вы тогда говорили, что поэт - для того, чтобы иметь возможность писать, -
должен существовать в некоем инерционном поле.
ИБ: Ну конечно. Должно возникать экзистенциальное эхо. Тот самый