Соломон Волков. Диалоги с Иосифом Бродским -
19 >
И сильно портил мне жизнь. Тем и кончилось - я пошел работать фрезеровщиком
на завод "Арсенал", почтовый ящик 671. Мне было тогда пятнадцать лет.
СВ: Бросить школу - это довольно радикальное решение для
ленинградского еврейского юноши. Как реагировали на него ваши родители?
ИБ: Ну, во-первых, они видели, что толку из меня все равно не
получается. Во-вторых, я действительно хотел работать. А в семье просто не
было башлей. Отец то работал, то не работал.
СВ: Почему?
ИБ: Время было такое, смутное. Гуталин только что врезал дуба.
При Гуталине папашу выгнали из армии, потому что вышел ждановский указ,
запрещавший евреям выше какого-то определенного звания быть на политработе,
а отец был уже капитан третьего ранга, то есть майор.
СВ: А кто такой Гуталин?
ИБ: Гуталин - это Иосиф Виссарионович Сталин, он же Джугашвили.
Ведь в Ленинграде все сапожники были айсоры.
СВ: В первый раз слышу такую кличку.
ИБ: А где вы жили всю жизнь, Соломон? В какой стране?
СВ: Когда умер Сталин, я жил в Риге.
ИБ: Тогда понятно. В Риге так, конечно, не .говорили.
СВ: Кстати, разве в пятнадцать лет можно было работать? Разве
это было разрешено?
ИБ: В некотором роде это было незаконно. Но вы должны понять,
это был 1955 год, о какой бы то ни было законности речи не шло. А я вроде
был парень здоровый.
СВ: А в школе вас не уговаривали остаться? Дескать, что же ты
делаешь, опомнись?
ИБ: Как же, весь класс пришел ко мне домой. А в то время я уже
за какой-то пионервожатой ухаживал, или мне так казалось. Помню, возвращаюсь
я домой с этих ухаживаний, совершенно раздерганный, вхожу в комнату - а у