Соломон Волков. Диалоги с Иосифом Бродским -
18 >
какие-то классовые чувства, но в этой новой школе все было просто. А после
седьмого класса я попытался поступить во Второе Балтийское училище, где
готовили подводников. Это потому, что папаша был во флоте, и я, как всякий
пацан, чрезвычайно торчал от всех этих вещей - знаете?
СВ: Погоны, кителя, кортики?
ИБ: Вот-вот! Вообще у меня по отношению к морскому флоту
довольно замечательные чувства. Уж не знаю, откуда они взялись, но тут и
детство, и отец, и родной город. Тут уж ничего не поделаешь! Как вспомню
Военно-морской музей, андреевский флаг - голубой крест на белом полотнище...
Лучшего флага на свете вообще нет! Это я уже теперь точно говорю! Но ничего
из этой моей попытки, к сожалению, не вышло.
СВ: А что помешало?
ИБ: Национальность, пятый пункт. Я сдал экзамены и прошел
медицинскую комиссию. Но когда выяснилось, что я еврей - уж не знаю, почему
они это так долго выясняли - они меня перепроверили. И вроде выяснилось, что
с глазами лажа, астигматизм левого глаза. Хотя я не думаю, что это чему бы
то ни было мешало. При том, кого они туда брали... В общем, погорел я на
этом деле, ну это неважно. В итоге я вернулся в школу на Моховую и проучился
там год, но к тому времени мне все это порядком опротивело.
СВ: Ситуация в целом опротивела? Или сверстники? Или кто-нибудь
из педагогов вас особенно доставал?
ИБ: Да, там был один замечательный преподаватель - кажется, он
вел Сталинскую Конституцию. В школу он пришел из армии, армейский, бывший.
То есть рожа - карикатура полная. Ну, как на Западе изображают советских:
шляпа, пиджак, все квадратное и двубортное. Он меня действительно люто
ненавидел. А все дело в том, что в школе он был секретарем парторганизации.