Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
23 >
останется сильное чувство; последнее же свидетельствует для познания только
о самом себе, точно так же как сильная вера доказывает только свою силу, а
не истинность своего объекта.
16
Явление и вещь в себе. Философы имеют обыкновение становиться перед
жизнью и опытом - перед тем, что они зовут миром явления, - как перед
картиной, которая развернута раз навсегда и неизменно указывает на одно и то
же событие; это событие - полагают они - надо правильно истолковать, чтобы
отсюда умозаключить к существу, которое создало картину, т. е. к вещи в
себе, которую принято рассматривать как достаточное основание мира явлений.
Напротив, более строгие логики, резко установив понятие метафизического как
безусловного, а потому и необусловливающего, отвергли всякую связь между
безусловным (метафизическим миром) и знакомым нам миром; так что, по их
мнению, именно в явлении отнюдь не является вещь в себе, и умозаключение от
первого к последней должно быть отвергнуто. Обе стороны, однако, упустили из
виду возможность, что эта картина - то, что люди теперь зовут жизнью и
опытом, - постепенно возникла и даже находится всецело в процессе
становления, и потому не должна быть рассматриваема как постоянная величина,
из которой можно было бы сделать - или хотя бы только отвергнуть -
умозаключение к ее творцу (достаточному основанию). Благодаря тому что в
течение тысячелетий мы смотрели на мир с моральными, религиозными,
эстетическими притязаниями, со слепым влечением, со страстью или страхом, в
достаточной мере насладились бесчинством нелогичного мышления, - этот мир
постепенно стал столь удивительно пестрым, ужасным, значительным и
одухотворенным, он приобрел краски, - но мы сами были его колористами;