Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
17 >
религий и метафизик - значит опровергнуть их! Тогда все еще сохраняется
указанная выше возможность; но с ней просто нечего начать, не говоря уже о
том, чтобы можно было ставить счастье, благо и жизнь в зависимость от
хитросплетений такой возможности. - Ибо о метафизическом мире нельзя было бы
высказать ничего, кроме того, что он - иной мир, что это есть недоступное,
непостижимое иное бытие; это была бы вещь с отрицательными качествами. -
Если бы существование такого мира было доказано совершенно точно, то все же
было бы несомненно, что самое безразличное из всех познаний есть именно его
познание; еще более безразличное, чем моряку среди опасностей бури -
познание химического анализа воды.
10
Безвредность метафизики в будущем. Как только религия, искусство и
мораль будут описаны в их происхождении, так что их можно будет сполна
объяснить, не прибегая к допущению метафизических вмешательств в начале и в
середине пути, - прекратится сильнейший интерес к чисто теоретической
проблеме "вещи в себе" и "явления". Ибо - как бы дело ни обстояло здесь -
через религию, искусство и мораль мы не прикасаемся к "существу мира в
себе"; мы находимся в области представления, и никакое "чаяние" не может
унести нас дальше. Вопрос о том, каким образом наша картина мира может так
сильно отличаться от освоенного существа мира, будет с полным спокойствием
предоставлен физиологии и истории развития организмов и понятий.
11
Язык как мнимая наука. Значение языка для развития культуры состоит в
том, что в нем человек установил особый мир наряду с прежним миром, - место,
которое он считал столь прочным, что, стоя на нем, переворачивал остальной
мир и овладевал им. Поскольку человек в течение долгих эпох верил в понятия