Фридрих Ницше. Человеческое, слишком человеческое -
16 >
оптимизм.
7
Возмутитель спокойствия в науке. Философия отделилась от науки, когда
она поставила вопрос: каково то познание мира и жизни, при котором человек
живет счастливее всего? Это совершилось в сократических школах: точка зрения
счастья задержала кровообращение научного исследования - и задерживает его
еще и поныне.
8
Пневматическое объяснение природы. Метафизика объясняет книгу природы
как бы пневматически, подобно тому как церковь и ее ученые прежде толковали
Библию. Нужна весьма большая рассудительность, чтобы применить к природе тот
же самый характер строгого искусства объяснения, который филологи создали
теперь для всех книг: стараться просто понимать, что книга хочет сказать, а
не подозревать двойной смысл и тем более не предполагать его заранее. Но
подобно тому как даже в отношении книг плохое искусство объяснения отнюдь не
преодолено окончательно и в самом лучшем и образованном обществе еще
постоянно наталкиваешься на остатки аллегорического и мистического
толкования, - так же дело обстоит и в отношении природы, и даже еще гораздо
хуже.
9
Метафизический мир. Несомненно, что метафизический мир мог бы
существовать; абсолютная возможность этого вряд ли может быть оспариваема.
Мы видим все вещи сквозь человеческую голову и не можем отрезать этой
головы; а между тем все же сохраняет силу вопрос: что осталось бы от мира,
если отрезать голову? Это есть чисто научный вопрос, мало способный
озабочивать человека; но все, что доселе делало метафизические допущения
ценными, ужасными, радостными для людей, что их создавало, есть страсть,
заблуждение и самообман: веру в них воспитывали не самые лучшие, а самые
худшие методы познания. Открыть эти методы как основу всех существующих