Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
94 >
parlor" (занавешенная гостиная).
Итак, "занавешенной гостиной" поэт заканчивает портрет героини. Следует
помнить, что перед нами сельская обстановка, что героиня живет в "его" доме
-- то есть что она человек со стороны. Поставленная так близко к "сгноит",
"darkned parlor" при всей своей разговорности звучит иносказательно, если не
вычурно. Для современного уха "darkned parlor" имеет почти викторианское
звучание, наводя на мысль о разнице восприятий, граничащей с классовыми
различиями.
Думаю, вы согласитесь, что это не европейское стихотворение. Не
французское, не итальянское, не немецкое и даже не британское. Я также могу
вас заверить, что оно никоим образом и не русское. И, учитывая, что
представляет собой сегодня американская поэзия, оно равным образом и не
американское. Оно собственно фростовское, а Фроста нет в живых уже четверть
века. Поэтому неудивительно, что о его строчках распространяются столь долго
и в самых неожиданных местах, хотя он, без сомнения, поморщился бы, узнав,
что французской аудитории его представляет русский. С другой стороны,
несообразность была бы ему не в новинку.
Так к чему же он стремился в этом очень своем стихотворении? Он
стремился, я думаю, к скорби и разуму, которые, являясь отравой друг для
друга, представляют наиболее эффективное горючее для языка -- или, если
угодно, несмываемые чернила поэзии. Опора Фроста на их сочетание здесь и в
других местах иногда наводит на мысль, что, окуная перо в эту чернильницу,
он надеялся уменьшить уровень ее содержимого; вы различаете что-то вроде
имущественного интереса с его стороны. Однако, чем больше макаешь в нее
перо, тем больше она наполняется этой черной эссенцией существования и тем
больше наш ум, как и наши пальцы, пачкается этой жидкостью. Ибо, чем больше