Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
86 >
поле -- всеми представлениями об альтернативном существе, внушенными ему
героиней в данный момент довольно основательно. Вот чему он ее уступает
из-за своей рассудочности. Эта пронзительная, почти истерическая строчка,
признающая ограниченность мужчины, на мгновение переводит весь разговор в
плоскость, обжитую героиней, -- к которой она, возможно, стремится. Но лишь
на мгновение. Он не может удержаться на этом уровне и опускается до мольбы:
Откройся мне. Не так уж не похож
Я на других людей, как там у двери
Тебе мерещится. Я постараюсь!
К тому же ты хватила через край.
Как можно материнскую утрату,
Хотя бы первенца, переживать
Так безутешно -- пред лицом любви.
Слезами ты его не воскресишь...
Он скатывается, так сказать, с истерических высот строчки "Коль человек
тебе помочь способен, / Откройся мне". Но это психологическое низвержение по
метрически падающей лестнице возвращает его к рациональности со всеми
присущими ей чертами. Что довольно близко подводит его к существу дела --
"Как можно материнскую утрату, / Хотя бы первенца, переживать / Так
безутешно", -- и он снова взывает к всеохватной идее любви, на сей раз
несколько более убедительно, хотя все еще с риторическим вензелем "пред
лицом любви". Само слово "любовь" разрушает свою эмоциональную реальность,
сводя это чувство к его утилитарному значению: как способу преодоления
трагедии. Однако преодоление трагедии лишает ее жертву статуса героя или
героини. Это, в сочетании с попыткой говорящего снизить уровень своих
разъяснений, приводит к тому, что его фразу "Слезами ты его не воскресишь"
героиня прерывает словами "Ты снова издеваешься?". Это самозащита Галатеи,