Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
83 >
лошадь, кто телега. Сомневаюсь, знал ли это сам поэт. Результат слияния --
высвобождение некоей силы, которая водит его пером, и лучшее, что она может
сделать, -- удержать обе линии (буквальную и метафорическую) в узде.
Мы узнаЈм имя героини и что разговор такого рода имел прецеденты почти
с такими же результатами. Зная, чем стихотворение заканчивается, мы можем
судить -- или, лучше, догадываться -- о характере прошлых событий. Сцена в
"Домашних похоронах" всего лишь повторение. К тому же стихотворение не
столько сообщает нам об их жизни, сколько замещает ее. Мы также узнаем из
"Хоть раз не уходи к чужим" о смешанном чувстве ревности и стыда,
испытываемом по крайней мере одним из них. И мы узнаем из "Я за тобой не
побегу" и "Он сел, / Уткнувшись подбородком в кулаки" о страхе насилия при
их механическом сближении. Последняя строчка -- замечательное воплощение
неподвижности, очень в духе роденовского "Мыслителя", хотя и с двумя
кулаками, -- деталь несколько двусмысленная, ибо сильное приложение кулака к
подбородку ведет к нокауту.
Главное здесь, однако, -- вновь введенная лестница. Не просто лестница,
но также ступеньки, на которые "он сел". С этого момента весь диалог
происходит на лестнице, хотя она стала сценой безвыходности, а не прохода.
Никаких физических шагов не делается. Вместо этого перед нами их устная
замена. Балет кончается, уступая словесному наступлению и отступлению,
которые возвещаются строчкой "Родная, у меня большая просьба". Отметьте еще
раз нотку улещивания, окрашенного на сей раз сознанием его тщетности в
"родная". Отметьте также последнее подобие подлинного взаимодействия в
"Просить ты не умеешь. / -- Научи!" -- последний стук в дверь, вернее в
стену. Обратите внимание на "В ответ она подвинула засов", потому что это