Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
80 >
сих пор прочитанное говорит вам об авторе, о его восприимчивости? Насколько
он поглощен рассказом и -- что более важно -- до какой степени он свободен
от него?
Будь это семинар, я ждал бы ответа от вас. Поскольку мы не на семинаре,
я должен ответить на этот вопрос сам. И ответ таков: он чрезвычайно
свободен. Пугающе свободен. Сама способность использовать -- обыгрывать --
материал такого рода предполагает существенное отстранение. Способность
превращать этот материал в пентаметрическую монотонность белого стиха еще
больше это отстранение увеличивает. Подмеченная связь между семейным
кладбищем и супружеской постелью спальни -- еще больше. В сумме все это дает
значительную степень отстранения. Степень, которая фатальна для
человеческого взаимодействия -- и делает общение невозможным, ибо общение
требует равного. В этом затруднительность положения Пигмалиона vis-a-vis его
модели. Дело не в том, что рассказанная история автобиографична, а в том,
что стихотворение -- это автопортрет поэта. Вот почему литературные
биографии внушают отвращение -- они все упрощают. Отсюда мое нежелание
снабдить вас действительными данными о жизни Фроста.
Куда же он идет, вы спросите, со своим отстранением? Ответ: к полной
автономии. Именно оттуда он подмечает сходство несходного, оттуда он
имитирует разговорную речь. Хотели бы вы познакомиться с мистером Фростом?
Тогда читайте его стихи, ничего больше; иначе вам грозит критика снизу.
Хотели бы вы быть им? Хотели бы вы стать Робертом Фростом? Возможно, вам
следует это отсоветовать. Подобная восприимчивость оставляет мало надежд на
подлинное человеческое соединение или родственную душу; и в самом деле, на
Фросте очень мало такого рода романтической пыли, обычно свидетельствующей о