Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
79 >
Я знаю, знаю: дело не в камнях --
Там детская могилка...
Дело не в том, что контраст между камнями и могилкой слишком резок,
хотя он именно таков; для нее невыносима способность -- или скорее попытка
героя -- выговорить это. Ибо, сумей он найти слова для выражения ее душевной
боли -- и эта могилка присоединится к камням на "картине", сама станет
плитой, станет подушкой их постели. Более того, это будет равнозначно
полному проникновению в ее самое сокровенное: святая святых ее души. А он
уже близок к этому:
"Don't, don't, don't don't," she cried.
She withdrew, shrinking from beneath his arm
That rested on the banister, and slid downstairs;
And turned on him with such a daunting look,
He said twice over before he knew himself:
"Can't a man speak of his own child he's lost?"
-- Нет! Не смей! --
Рука его лежала на перилах --
Она под ней скользнула, вниз сбежала
И оглянулась с вызовом и злобой,
И он, себя не помня, закричал:
-- Мужчина что, не смеет говорить
О собственном умершем сыне -- так?
Стихотворение набирает мрачную силу. Четыре "Don't" (не надо) -- это
несемантический взрыв, разрешающийся зиянием. Мы так поглощены
повествованием -- ушли в него с головой, -- что, возможно, позабыли, что это
все же балет, все же последовательность кадров, все же прием,
срежиссированный поэтом. В сущности, мы почти готовы принять сторону одного
из наших персонажей, да? Я предлагаю вытащить себя из этого за уши и на
минутку задуматься, что все вышеизложенное говорит нам о поэте. Представьте,
к примеру, что сюжет был взят из опыта -- скажем, потери первенца. Что до