Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
71 >
драма. Представьте эти полторы строчки расположенными на странице
самостоятельно, в духе минималистов. Это чрезвычайно нагруженная сцена или,
лучше, -- кадр. Перед вами замкнутое пространство, дом и два индивидуума с
противоположными -- нет, различными -- целями. Он -- внизу лестницы; она --
наверху. Он смотрит вверх на нее; она, насколько мы знаем, пока вообще не
замечает его присутствия. Следует помнить также, что все дано в черно-белом.
Лестница, разделяющая их, наводит на мысль об иерархии значимостей. Это
пьедестал, на котором она (по крайней мере в его глазах), а он -- у подножия
(в наших глазах и в конечном счете в ее). Все в остром ракурсе. Поставьте
себя в любое положение -- лучше в его, -- и вы увидите, что я имею в виду.
Представьте, что вы следите, наблюдаете за кем-то, или представьте, что
наблюдают за вами. Представьте, что вы истолковываете чье-то движение -- или
неподвижность -- втайне от наблюдаемого. Именно это превращает вас в
охотника или в Пигмалиона.
Позвольте мне еще немного продолжить это сравнение с Пигмалионом.
Изучение и истолкование -- суть любого напряженного человеческого
взаимодействия, и в особенности любви. Они же и мощнейшие источники
литературы: художественной прозы (которая в общем и целом вся о
предательстве) и прежде всего лирической поэзии, где мы пытаемся разгадать
предмет нашей любви и что ей / им движет. И это разгадывание вновь
возвращает нас к вопросу о Пигмалионе, причем буквально, ибо, чем больше вы
отсекаете, чем глубже вы проникаете в характер, тем вернее вы ставите свою
модель на пьедестал. Замкнутое пространство -- будь то дом, мастерская,
страница -- чрезвычайно усиливает эту пьедестальную сторону дела. И в
зависимости от вашего усердия и способности модели к сотрудничеству процесс