Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
70 >
монотонным матовым блеском своих соответственно пентаметров и гекзаметров.
Поэта исключительной углубленности и беспокойства, Вергилия "Эклог" и
"Георгик", обычно принимают за певца любви и сельских радостей, так же как
автора "К северу от Бостона".
К этому следует добавить, что Вергилий у Фроста приходит к вам
затемненный Водсвортом и Браунингом. Возможно, лучше сказать --
"профильтрованный", и драматический монолог Браунинга -- вполне фильтр,
сводящий драматическую ситуацию к сплошной викторианской амбивалентности и
неопределенности. Мрачные пасторали Фроста так же драматичны, не только в
смысле интенсивности взаимоотношений персонажей, но более всего в том
смысле, что они действительно театральны. Это род театра, в котором автор
играет все роли, включая сценографа, режиссера, балетмейстера и т. д. Он же
гасит свет, а иногда представляет собой и публику.
И это оправданно. Ибо идиллии Феокрита, как почти вся античная поэзия,
в свою очередь не что иное, как выжимка из греческой драмы. В "Домашних
похоронах" перед нами арена, превращенная в лестницу с перилами в духе
Хичкока. Начальная строчка сообщает вам столько же о положениях актеров,
сколько и об их ролях: охотника и его дичи. Или, как вы увидите позже, --
Пигмалиона и Галатеи, с той разницей, что в данном случае скульптор
превращает свою живую модель в камень. В конечном счете "Домашние похороны"
-- стихотворение о любви, и хотя бы на этом основании его можно считать
пасторалью.
Но рассмотрим первые полторы строчки:
He saw her from the bottom of the stairs
Before she saw him.
Он увидел ее снизу лестницы
Прежде, чем она увидела его.
Фрост мог бы остановиться прямо здесь. Это уже стихотворение, это уже