Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
69 >
стихотворение эклогой. Здесь наличествует деревенское окружение, равно как и
два персонажа: фермер и его жена, которые могут сойти за пастуха и пастушку,
если позабыть, что это происходит на две тысячи лет позже. Такова же и тема:
любовь через две тысячи лет.
Говоря короче, Фрост очень вергилиевский поэт. Под этим я подразумеваю
Вергилия "Буколик" и "Георгик", а не Вергилия "Энеиды". Начать с того, что
молодой Фрост фермерствовал и при этом много писал. Поза джентльмена-фермера
была не вполне позой. Фактически до конца своих дней он продолжал скупать
фермы. Ко времени своей смерти он владел, если не ошибаюсь, четырьмя фермами
в Вермонте и Нью-Хэмпшире. Он кое-что понимал в том, как кормиться от земли,
-- во всяком случае не меньше Вергилия, который, по-видимому, был кошмарным
фермером, судя по агрономическим советам, рассыпанным в "Георгиках".
За несколькими исключениями, американская поэзия по сути своей
вергилиевская, иначе говоря, созерцательная. То есть если вы возьмете
четырех римских поэтов августовского периода: Проперция, Овидия, Вергилия и
Горация как типичных представителей четырех известных темпераментов
(холерическая напряженность Проперция, сангвинические совокупления Овидия,
флегматические размышления Вергилия, меланхолическая уравновешенность
Горация), то американская поэзия -- и поэзия на английском языке вообще --
представляется поэзией главным образом вергилиевского или горациевского
типа. (Вспомните громоздкие монологи позднего Уоллеса Стивенса или позднего,
американского Одена.) Однако сходство Фроста с Вергилием не столько в
темпераменте, сколько в технике. Помимо частого обращения к личине (или
маске) и возможности отстранения, которую вымышленный персонаж дает поэту,
Фрост и Вергилий имеют общую тенденцию скрывать реальный предмет диалога под