Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
67 >
чем-то другом? Но эта строчка здесь не только для того, чтобы обмануть нас.
Она здесь для того, чтобы обмануть -- или, вернее, успокоить -- себя самого.
Такова вся эта строфа. При условии, что мы не рассматриваем эту строчку как
общее утверждение поэта относительно его присутствия в мире -- в
романтическом ключе, то есть как строчку о его общей метафизической
склонности, которую, естественно, не может нарушить эта маленькая мука одной
ночи.
I would not come in.
I meant not even if asked,
And I hadn't been.
Я не хотел бы входить.
Не собирался, даже если бы меня позвали,
А меня и не звали.
В этих словах слишком много шутливой горячности, чтобы мы приняли их за
чистую монету, хотя нам не следует исключать и такой вариант. Человек
защищает себя от собственного прозрения, и это звучит твердо в
грамматическом, а также и силлабическом смысле и менее идиоматично --
особенно во второй строчке: "Я не хотел бы входить", которую легко усечь до
"Я не войду". "Даже если бы меня позвали" звучит с угрожающей решимостью,
которая могла бы означать декларацию его агностицизма, если бы не ловко
ввернутое "А меня и не звали" последней строчки. Это действительно ловкость
рук.
Или же вы можете толковать эту строфу и вместе с ней все стихотворение
как скромное примечание или постскриптум к Дантовой Комедии, которая
кончается "звездами", -- как его признание, что он обладает либо меньшей
верой, либо меньшим дарованием. Поэт здесь отказывается от приглашения войти
во мрак; более того, он подвергает сомнению сам призыв: "[Почти] как призыв
войти..." Не следует слишком озадачиваться родством Фроста и Данте, но время
от времени оно ощутимо, особенно в стихотворениях, связанных с темными