Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
56 >
хорошими дублерами, обретающимися по эту сторону реальности и говорящими со
"старшими дамами" на одном языке. Они были (или стали потом) женами других
людей: актрисы и танцовщицы, учительницы, разведенные, сиделки; они имели
социальный статус и, таким образом, могли быть определены, тогда как главная
особенность Музы -- позвольте мне повториться -- в том, что она
неопределима. Они были нервные и безмятежные, блудливые и строгие,
религиозные и циничные, модницы и неряхи, утонченно образованные и едва
грамотные. Некоторые из них совсем не интересовались поэзией и охотнее
заключали в объятия какого-нибудь заурядного хама, нежели пылкого обожателя.
Вдобавок они жили в разных странах, хотя примерно в одно время, говорили на
разных языках и не знали друг о друге. Короче, их ничто не связывало, кроме
того, что их слова и действия в определенный момент запускали и приводили в
движение механизм языка, и он катился, оставляя за собой на бумаге "лучшие
слова в лучшем порядке". Они не были Музами, потому что они заставляли Музу,
эту "старшую даму", говорить.
Пойманные в сеть галереи, я думаю, эти райские птицы поэтов были, по
крайней мере, окончательно идентифицированы, если не окольцованы. Подобно
своим певцам, многие из них уже умерли, и с ними умерли их постыдные тайны,
минуты торжества, внушительные гардеробы, затяжные недуги и эксцентричные
повадки. Осталась песня, обязанная своим появлением как способности певцов
чирикать, так и способности птиц порхать, пережившая, однако, и тех и других
-- как она переживет своих читателей, которые, по крайней мере в момент
чтения, участвуют в продолжающейся жизни песни.
В этом состоит главное различие между возлюбленной и Музой: последняя