Творческая библиотека

47 >

или -- что более вероятно -- к смирению  перед силой,  которую он ощущает за
этими прозрениями и откровениями. Ему еще может втемяшиться, что, сделавшись
рупором языка,  более  старого  и  более жизнеспособного,  чем что-либо,  он
перенимает  его мудрость, а заодно и  знание  будущего. Сколь  бы ни был  он
общителен или застенчив по природе, подобные вещи выбивают его еще дальше из
социального  контекста, который отчаянно пытается вернуть его назад, приводя
к общему генитальному знаменателю.

VI
     Это происходит из-за предполагаемой женственности Музы (даже когда поэт
оказывается   женщиной).  Хотя  истинная  причина  заключается  в  том,  что
искусство долговечнее жизни, -- неприятное осознание этого и лежит в  основе
люмпенского желания  подчинить первое  последней.  Конечное  всегда ошибочно
принимает неизменное за бесконечное и вынашивает планы  против него. В этом,
безусловно, есть собственная вина неизменного, ибо временами оно не может не
вести    себя   как   конечное.    Даже    убежденные   женоненавистники   и
человеконенавистники среди поэтов производят уйму любовной лирики, хотя бы в
знак лояльности  к цеху или в  качестве упражнения. Этого  достаточно, чтобы
дать повод для исследований, толкований,  психоаналитических интерпретаций и
прочего. Общая  схема такова:  женское  естество  Музы  предполагает мужское
естество  поэта.  Мужское   естество  поэта  предполагает  женское  естество
возлюбленной. Вывод: возлюбленная  и  есть  Муза  или может  так называться.
Другой вывод:  стихотворение есть сублимация эротических побуждений автора и
должно рассматриваться как таковая. Просто.
     То,  что  Гомер, вероятно,  был довольно дряхлым  ко  времени сочинения
"Одиссеи"  и  что  ГЈте, приступая  ко  второй части  "Фауста", таковым  был

Следующая

47 >