Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
40 >
(конечно, больше на собаку, чем на человека, потому что обратно вас никогда
не вернут). И ваша капсула -- это ваш язык. Чтобы закончить с этой
метафорой, следует добавить, что вскоре пассажир капсулы обнаруживает, что
гравитация направлена не к земле, а от нее.
Для человека нашей профессии состояние, которое мы называем изгнанием,
прежде всего событие лингвистическое: выброшенный из родного языка, он
отступает в него. И из его, скажем, меча язык превращается в его щит, в его
капсулу. То, что начиналось как частная, интимная связь с языком, в изгнании
становится судьбой -- даже прежде, чем стать одержимостью или долгом. Живой
язык, по определению, имеет центробежную склонность -- и силу; он старается
покрыть как можно большее пространство и заполнить как можно больше пустот.
Отсюда демографический взрыв, и отсюда ваше автономное движение вовне, во
владения телескопа или молитвы.
Так сказать, мы все работаем на словарь. Потому что литература и есть
словарь, компендиум значений для той или иной человеческой участи, для того
или иного опыта. Это словарь языка, на котором жизнь говорит с человеком.
Функция литературы состоит в том, чтобы уберечь следующего, вновь прибывшего
от попадания в старую ловушку или помочь ему осознать, если он все-таки в
нее попадет, что он угодил в тавтологию. Таким образом, он будет не так
потрясен и в каком-то смысле более свободен. Ибо знать значение жизненных
терминов, того, что происходит с вами, -- освобождение. Мне кажется, что
состояние, которое мы называем изгнанием, заслуживает более пристального
рассмотрения; что, знаменитое своей болью, оно должно стать известно также
своей притупляющей боль бесконечностью, забывчивостью, своим отстранением,
безразличием, своими ужасающими человеческими и нечеловеческими