Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
4 >
даже не пытаясь ослабить эти тиски, Монтале постоянно перефразирует великого
флорентийца или обращается к его образности и словарю. Множественность его
аллюзий отчасти объясняет обвинения в неясности, которые критики время от
времени выдвигают против него. Но ссылки и парафразы являются естественным
элементом любой цивилизованной речи (свободная, или "освобожденная" от них
речь -- всего лишь жестикуляция), особенно в итальянской культурной
традиции. Микеланджело и Рафаэль, приводя только эти два примера, оба были
жадными интерпретаторами "Божественной Комедии". Одна из целей произведения
искусства -- создать должников; парадокс заключается в том, что, чем в
большем долгу художник, тем он богаче.
Зрелость, которую Монтале обнаружил в своей первой книге -- "Ossi di
seppia", опубликованной в 1925 году, -- усложняет объяснение его развития.
Уже в ней он ниспровергает вездесущую музыку итальянского
одиннадцатисложника, выбирая умышленно-монотонную интонацию, которая порой
делается пронзительной благодаря добавлению стоп или становится приглушенной
при их пропуске, -- один из многих приемов, к которым он прибегает, чтобы
избежать инерции просодии. Если вспомнить непосредственных предшественников
Монтале (и самой броской фигурой среди них безусловно является Д'Аннунцио),
становится ясно, что стилистически Монтале не обязан никому или всем, от
кого он отталкивается в своих стихах, ибо полемика -- одна из форм
наследования.
Эта преемственность через отход очевидна в монталевском использовании
рифмы. Кроме ее функции лингвистического эха, нечто вроде дани языку, рифма
сообщает ощущение неизбежности утверждению поэта. Хотя и полезная,
повторяющаяся природа схемы рифм (как, впрочем, любой схемы) создает