Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
35 >
Несколько десятилетий назад взрослый человек, раздумывающий о том, какие
книги или каких авторов еще предстоит прочесть, как правило, довольствовался
тридцатью-сорока именами; сейчас эти имена исчислялись бы тысячами. Сегодня
мы заходим в книжный магазин так же, как в магазин пластинок. Целой жизни не
хватило бы на прослушивание всех этих групп и солистов. И очень немногие
среди этих тысяч -- изгнанники или просто хорошие писатели. Но публика
упорно читает их, а не вас, несмотря на весь ваш ореол, не потому, что она
извращена или дезориентирована, но потому, что статистически она на стороне
нормальности и макулатуры. Другими словами, она хочет читать о самой себе.
На любой улице любого города мира в любое время дня и ночи тех, кто никогда
не слышал о вас, больше, чем тех, кто слышал.
Нынешний интерес к литературе изгнанников связан, конечно, с ростом
тираний. Возможно, это дает надежду на будущего читателя, хотя лучше
обходиться без такого рода подстраховки. Отчасти из-за этого благородного
предостережения, но главным образом потому, что он не может представить себе
будущее иначе, как в блеске своего триумфального возвращения, изгнанный
писатель держится прежних ориентиров. А почему бы и нет? Почему он должен
пытаться искать новые, почему он должен хлопотать о том, чтобы зондировать
будущее каким-то иным образом, если оно все равно непредсказуемо? Старая
добрая писанина сослужила ему хорошую службу по крайней мере однажды: она
заработала ему изгнание. А изгнание в конечном счете -- род успеха. Почему
бы не попробовать еще раз? Почему бы не проехаться на уже объезженном еще
немного? Кроме всего прочего, сейчас она представляет этнографический
материал и идет нарасхват у вашего западного, северного или (если у вас не