Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
29 >
исчисляются миллионами, ускользая от статистики, и образуют то, что
называется -- за неимением лучшего термина или большего сочувствия --
миграцией.
Каково бы ни было правильное название для этого явления, чем бы ни
руководствовались эти люди, откуда и куда бы они ни перемещались, какими бы
ни были их воздействия на общества, которые они оставляют и в которые они
приходят, одно совершенно ясно: они осложняют серьезный разговор о трудной
судьбе писателя в изгнании.
Однако говорить мы должны; не только потому, что литература, подобно
нищете, не оставляет своими заботами подопечных, но главным образом из-за
древнего и, возможно, пока необоснованного убеждения, что если бы мастеров
этого мира лучше читали, то дурное управление и горе, заставляющие миллионы
пуститься в путь, несколько бы уменьшились. Поскольку особых оснований
уповать на лучший мир нет и поскольку все остальное, по-видимому, в той или
иной мере оказывается недейственным, мы вынуждены настаивать на том, что
литература -- единственная форма нравственного страхования, которая есть у
общества; что она неизменное противоядие принципу "человек человеку --
волк"; что она приводит наилучший довод против любого массового, тотального
решения, хотя бы потому, что вся она от начала и до конца -- о человеческом
разнообразии и в этом ее raison d'etre. Мы должны говорить, потому что
должны настаивать на том, что литература есть величайший -- безусловно,
более великий, чем любое вероучение, -- учитель человеческой тонкости и,
вмешиваясь в естественное существование литературы и мешая людям постигать
ее уроки, общество снижает свой потенциал, замедляет ход эволюции и в
конечном счете, возможно, подвергает опасности свое собственное устройство.