Иосиф Бродский. Из книги эссе. Переводы с английского -
12 >
фигурой в герметизме в то время был Джузеппе Унгаретти, принявший эстетику
"Un Coup de Des" Малларме, возможно, слишком близко к сердцу. Однако чтобы
полностью понять природу герметизма, имеет смысл учитывать не только тех,
кто стоял во главе этого движения, но также того, кто заправлял всеми
итальянскими зрелищами, -- и это был Дуче. В значительной степени герметизм
был реакцией итальянской интеллигенции на политическую ситуацию в Италии в
30-е и 40-е годы нашего столетия и мог рассматриваться как акт культурной
самозащиты -- от фашизма. По крайней мере, не учитывать эту сторону
герметизма было бы таким же упрощением, как и обычное выпячивание ее
сегодня.
Хотя итальянский режим был гораздо менее кровожадным по отношению к
искусству, чем его русский и немецкий аналоги, чувство его несовместимости с
традициями итальянской культуры было гораздо более очевидным и
непереносимым, чем в этих странах. Это почти правило: для того чтобы выжить
под тоталитарным давлением, искусство должно выработать плотность, прямо
пропорциональную величине этого давления. История итальянской культуры
предоставила часть требуемой субстанции; остальная работа выпала на долю
герметиков, хотя само название мало это подразумевало. Что могло быть
отвратительнее для тех, кто подчеркивал литературный аскетизм, сжатость
языка, установку на слово и его аллитерационные возможности, на звук, а не
значение и т.п., чем пропагандистское многословие или спонсированные
государством версии футуризма?
Монтале имеет репутацию наиболее трудного поэта этой школы, и он,
конечно, более трудный в том смысле, что он сложнее, чем Унгаретти или
Сальваторе Квазимодо. Но несмотря на все обертоны, недоговоренности,